- Ура начинается! – возбужденно крикнула Холли, привычно хлопая ладонью по крышке старенького телевизора. Мутный экран замигал, на мгновение погас, затем картинка возникла вновь. Зазвучала знакомая музыкальная заставка к «Часу талантов из Хейверти», и довольная Холли шлепнулась на диван рядом с матерью. Ванда Ловелл зачерпнула горсть поп-корна из стоящей на кофейном столике миски.
- Интересно, что нам покажут сегодня?
Холли улыбнулась: то же самое мама говорила каждый раз, когда они садились смотреть эту классную передачу. Знаменитый Колледж изящных искусств Хейверти из Геттисбурга по пятницам транслировал шоу с участием своих лучших студентов. Ванда обожала оперные арии (хотя и недоумевала: почему это певцы, которым хватило ума выучить иностранный язык, не поют на понятном всем английском?), а Холли нравились госпелы и кантри. Но больше всего на свете она любила поп-музыку – зажигательные хиты, от которых ноги сами собой пускались в пляс.
Да, Хейверти – это здорово. Вот бы туда поступить, выйти на сцену и выдать им на полную катушку! Ладно, хватит, размечталась! Туда принимали талантливых студентов со всей страны, но… только тех, у чьих родителей хватало на это средств. У Ванды и Холли денег было не густо. Притом, что Ванда Ловелл слыла лучшей портнихой в округе. Она все шила сама – и для клиентов (от которых отбою не было), и для себя, и для Холли. Дела шли неплохо, и на жизнь им с Холли хватало. Но не более того.
Первым сегодня выступал худощавый паренек лет с Холли.
Представившись, он уселся за пианино и заиграл «Лунную сонату» Бетховена – классическую мелодию, которую Холли слышала в какой-то рекламе.
- Отлично играет, - одобрительно кивнула Ванда.
- Молодец, - согласилась Холли, хотя втайне надеялась, что шоу начнется поживей. Вот бы он сейчас обернулся к залу и выдал какой-нибудь рок-нролл!
За окном начало смеркаться.
Холли включила маленькую настольную лампу и на мгновение залюбовалась матерью. Какая же она все-таки красавица – густые каштановые кудри, зеленые миндалевидные глаза… Любой мужчина глаз бы от нее не оторвал – если б не это родимое пятно на всю щеку, резко выделявшееся на фоне матовой кожи.
Холли подумала, что они с Вандой ближе друг к другу, чем все, кого она знает. Такой маме, всегда спокойной и доброжелательной, можно было поведать любые девичьи тайны, задать любые вопросы – даже о сексе. От размышлений ее оторвал скрип входной двери.
- Мы не пропустили нечего интересного?
В комнату вбежали Хуанита Уивер и Руби Симмонс и, торопливо обняв Ванду и Холли, кинулись занимать свои любимые места на креслах-качалках по обе стороны кофейного столика. Хуанита и Руби – лучшие подруги Ванды.
Странно, подумала Холли, как же так получилось, что и мои тоже? - Ого! Этот точно не умеет тренькать! – рассмеялась Хуанита, барабаня пальцами в такт музыки по подлокотникам кресла. Руби поставила на кофейный столик тарелку ореховых тартинок и подмигнула Холли.
- Вот кое-что погрызть.
- Я надеялась, что ты их приготовишь, - улыбнулась девочка.
Ореховые тартинки Руби были любимым блюдом в доме Ловелов. Как и ее яблочный штрудель. И потрясающий пирог с лимонной цедрой. И все остальное!
Ванда встала и направилась на кухню.
- Пойду-ка я поставлю кофе.
Гостеприимство Ванды и звонкое пение Холли притягивали в их дом гостей, как магнитом. Большинство подростков было бы скучно проводить пятничные вечера в компании взрослых женщин, но только не Холли. Нет, конечно, ей нравилось гулять с Тайлером, но когда она объясняла ему, что вечер пятницы предназначен для мамы, он воспринял это совершенно нормально. Ванда любила повторять, что вечер пятницы – это их личный вечер. Но это было нечто больше, чем просто вечер у телевизора. Это означало, что они вместе. Что ж, в конце концов, кроме друг друга, у них никого не было.
Отец Холли умер, когда она была еще младенцем. Ванда не любила говорить об этом, у нее даже не осталось его фотографий. Холли часто задумывалась о том, как выглядел отец. Какого цвета у него были глаза? Такие же голубые как у нее? Смеялся бы он над теми же шутками, что и она?
- Ого! Вы только гляньте! – воскликнула Руби, показывая на экран: на сцене появилась девушка в бирюзовой кофточке и таких же брючках. Девушка приветливо кивнула ведущему Фрэнку Шеперду и взялв микрофон.
- Меня зовут Мелодии Гейтс. Сегодня я спою для вас «Я буду любить тебя всегда». - Наверное, родители догадывались, что она будет петь, раз так ее назвали, - улыбнулась Ванда, возвращаясь с дымящимся кофейником.
- Мам можно потише? – попросила Холли. – Дай послушать.
У девушки был сильный, чистый голос, и пела она с уверенностью, свидетельствующий о долгой практике. Но когда она дошла до припева, где надо была брать высокие ноты, Холли поняла, что девушка не дотягивает. И машинально начала ей подпевать шевеля губами, затем вполголоса, затем еще громче…Когда она взяла заключительную ноту, ее чистое сопрано оказалось на целую октаву выше, чем у мелодии Гейтс. Музыка подхватила Холли и перенесла туда… Куда ее могла перенести только музыка.
Едва песня закончилась, Хуанита, Руби и Ванда бешено зааплодировали. Холли покраснела. Она знала, что любит и умеет петь, но никогда не любила это показывать людям. Когда ей было 11, учитель музыки сказала ей, что у Холли ранг 4 октав.
- Что же вы мне сказали, что я запела вслух! – огорченно простонала она. Она умела и любила петь, но не терпела показухи.
- Да со своим голосом ты всех этих сопляков из Хейверти мигом за пояс заткнешь! – заявила Хуанита.
- Холли, милочка, да тебе сам Бог велел туда поступить, - с энтузиазмом кивнула Руби.
- Точно! Как только они тебя услышать, то сменят название, и мы будем по пятницам смотреть «Час с Холли Ловелл», - добавила Хуанита с такой убежденностью, что та почти поверила в это.
Холли смущенно потупилась, сама не зная почему. Имея естественное сопрано, она с легкостью пела альтом, а репетируя с мальчиками в церковном хоре, даже импровизировала басовые партии. Мисс Фогерти, преподавательница музыки в их школе, как-то сказала Ванде, что у Холли голосовой диапазон в четыре октавы. Тогда ей было 11. Теперь же, в свои 14, она прекрасно понимала: Холли Фей Ловелл, дочь овдовевшей портнихи из крошечного городка в штате Миссисипи, никогда не сможет лично поздороваться с Фрэнком Шепердом в прямом эфире. Ну и пусть! Лучше она будет петь в церковном хоре. Или дома – для мамы и ее подруг.
«Картинка» на экране вновь начала мигать.
- Скажешь тоже, - невесело усмехнулась Холли, хлопая по крышке телевизора. – Меня туда на пушечный выстрел не допустят! Но это нечего. – Она посмотрела на Ванду, - Все равно я им не подойду, правда?
Та стиснула чашку в ладонях.
- Сама знаешь : раньше тронешься в путь – больше пройдешь.
Холли вздохнула про себя. Ванда частенько выдавала подобные неожиданные цитаты, не упуская случая напомнить дочери, что та сможет добиться чего угодно.
-Схожу-ка я лучше на кухню, принесу вам еще кофе, - пробормотала Холли прислушиваясь к доносившемуся с телеэкрана девичьему хору a capella. И в который раз сказала себе, что в школе есть музыкальный кружок, где можно всерьез заняться постановкой голоса.
- А собственно, почему бы и нет? – подумала она, разливая по чашкам кофе. – Чем я хуже других?
Ванда вела свой дневник.
18 июня.
Дорогой дневник, сегодня я слышала, как пела Холли. Я дрожала. Это было так красиво и незабываемо! Многие говорят, что мне надо что-то делать с ее голосом, но что? Я хочу ей помочь. Надеюсь, Бог даст мне совет. Я буду молиться...- вчера - это прошлое, завтра - это будущее, а сегодня - это подарок, и мы не должны это пропускать. Ванда.

---

← назад